Второй тур досрочных выборов в Национальное собрание Франции принес неожиданные результаты.
Лидер первого тура — «Национальное объединение» Марин Ле Пен и Жордана Барделлы в итоге финиширует третьим. На первое место вышла левая коалиция «Новый народный фронт», он получит от 171 до 187 мест в нижней палате французского парламента, согласно экзитполу Ipsos.
Президентская коалиция «Вместе за республику» набирает от 152 до 163 мест.
Результат «Национального объединения», по предварительным данным, всего 134–152 мандата.
Худшие опасения относительно прихода к власти ультраправых, возможно, и не оправдались, но французская политика теперь может оказаться в беспрецедентном хаосе.
Не имея большинства и очевидной коалиции, Национальное собрание Франции ждут непростые времена.
У президента-центриста Макрона еще есть возможность спасти свою политическую программу и проводить ее в жизнь оставшиеся три года, скопировав коалицию, созданную в ЕС.
Вот четыре вывода из этих выборов, которые изменят французскую политику.
1. Антиультраправая коалиция сработала
Несмотря на то, что «Национальное объединение» Марин Ле Пен выиграло в первом туре, во втором тактические союзы между кандидатами и избирателями спустили ее ультраправую коалицию на третье место.
За неделю более 200 политиков отказались от участия в выборах, что позволило избирателям, выступающим против ультраправых, голосовать за «общих кандидатов» во втором туре.
По предварительным данным, альянс «Новый народный фронт», объединяющий социалистов, зеленых, коммунистов и леворадикальную партию «Непокоренная Франция», заняв первое место, получит порядка 185 мест в Национальном собрании.
Макрон получил серьезный удар, с результатом меньше ста мандатов из 577, его «Возрождение» становится второй по величине партией после «Нацобъединения», но может легко собраться с еще 50 с лишним центристских союзников.
2. Туманное будущее
В принципе, центристская и левая коалиция, имеющие вместе около 340 мест, могла бы получить необходимое большинство в законодательном органе.
Но перспектива союза сторонников Макрона с партией Меланшона, которую многие из них называют такой же экстремистской, как и «Национальное объединение», не кажется вероятной.
«Непокоренная Франция», пусть и самая крупная из левых партий, но даже некоторые социалисты считают ее лидера Жана-Люка Меленшона «токсичным». Тактический альянс левых, созданный в спешке после объявления внеочередных выборов в июне, может не продержаться и недели.
Таким образом, Франция оказалась в уникальной ситуации. Президент и премьер-министр, представляющие разные партии, — явление редкое, но не уникальное. Но Ассамблея без большинства и без очевидной коалиции — такого еще не было.
Премьер-министр Габриэль Атталь, который занял пост главы правительства только в январе, заявил, что уйдет в отставку, и пока неясно, кто его заменит.
3. Коалиция как у фон дер Ляйен?
Другой вариант — коалиция, объединяющая центристов Макрона, социалистов, экологов и тех законодателей от партии «Республиканцы», которые не поддержали Ле Пен.
Это было бы зеркальным отражением альянса, который председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен собрала в Европарламенте: левоцентристы, правоцентристы, либералы и, возможно, зеленые.
Проевропейская коалиция фон дер Ляйен, хотя и не является официальной, в целом поддержала ее кандидатуру в 2019 году, и, как она надеется, сделает это снова в этом году, а также согласует отдельные законы в каждом конкретном случае.
Во Франции электоральная математика для такого рода сделки складывается: четыре группы могут похвастаться более чем 310 голосами в Ассамблее (при пороге в 289), но кадровый выбор будет сложным.
Назначение другого премьер-министра из числа сторонников Макрона после того, как избиратели нанесли президенту такое поражение, кажется маловероятным. В равной степени маловероятно, что республиканцы примут кандидатуру от социалистов.
Более правдоподобным выглядит компромиссный кандидат от меньшей партии или правительство технократов.
Этому правительству придется продержаться не менее года — самое раннее, когда пройдут следующие выборы, — или, возможно, до ухода Макрона в 2027 году.
В любом случае, будущее выглядит неопределенным и нестабильным. У Франции, бюджетный дефицит которой уже превышает 5% ВВП, мало перспектив для сильного руководства.
4. Ле Пен может наслаждаться хаосом
Можно возразить, что «Нацобъединение», традиционно являющееся партией протеста, не могла бы взять на себя ответственность за управление страной — и уж точно не тогда, когда нужно формировать сложные коалиции и постоянно идти на компромиссы.
Они, конечно, жаловались на то, что, по их мнению, бесчестные трюки не позволили им добраться до власти.
Жордан Барделла, кандидат на пост премьер-министра, назвал избирательный пакт «бесчестным»; Эрик Сьотти, поддерживающий «Нацобъединение» лидер республиканцев, и вовсе считает его «позорным».
Но несомненно, ультраправые добились хороших результатов: в первом туре за них проголосовали 9,3 миллиона французов, а количество мест, которые партия получит в парламенте, теперь приближается к 125, что значительно больше, чем 89, которые она получила в 2022 году, или вовсе два, которые ультраправые имели в 2012 году.
Теперь им предстоит наблюдать за тем, как Макрон разберается с политическим хаосом, и надеяться, что эти несколько лет приведут электорат обратно к радикальной правой партии, которая обещала твердую руку.
«Прилив только начинается, — заявила Ле Пен в воскресенье вечером в эфире телеканала TF1. — Наша победа просто отсрочена».
Другие репортажи и аналитику вы также можете почитать в разделе, посвященном выборам во Франции.
